КТО ГОВОРИТ?

«– КТО ГОВОРИТ? – Говорит Москва.» (из старого анекдота)

«БОГ, многократно и многообразно ГОВОРИВШИЙ издревле отцам в пророках, в последние дни сии ГОВОРИЛ нам в Сыне…» Евреям 1:1-2

Кто говорит? Чье это слово – человеческое или Божье один из главных вопросов. Библейская вера покоится не на том, что люди думают о Боге, т.е. мифах, а на том, что Бог Сам открыл нам о Себе и о нас. Сравните первое слово послания к Евреям с первыми словами остальных посланий. Тогда было принято (да и сейчас так в деловой переписке) в начале указывать автора. Послание к Евреям начинается с признания Божественного откровения Ветхого и Нового заветов, и превосходства откровения во Христе.

Сегодня модно подчеркивать человеческую сторону в авторстве Писания, мол откровение было органическим, а не механической диктовкой. Да, конечно, Бог не подавлял, а использовал личности пророков и апостолов. Но это вовсе не значит, что Он никогда буквально не диктовал (лат. – говорил) пророкам Свои слова. Библейские тексты различны в этом плане. Во множестве случаев «И было слово Господа пророку такому-то», после чего следует прямая речь Бога, а иногда и Божье повеление записать Его слова в свиток. Вот почему Сам Господь часто называет открытое Им через Моисея и других пророков – «слово Моё». Он, например, диктовал Моисею Свой закон и древнюю историю в течение сорока дней на горе Синай. Это был единственный способ людям узнать о создании мира. Ведь кто мог присутствовать и видеть, как Творец отделял небо от земли и свет от тьмы, чтобы потом пересказать потомкам «свое понимание»?

Приходится повторять эти, казалось бы, очевидные для христиан истины, потому что не прекращаются атаки на авторство и безошибочность Писания. Например, историю первых глав Бытия некоторые считают «мифом». Мифы – это человеческие выдумки о богах и о мире. Поэтому в Новом Завете греческое «миф» всегда используется в негативном смысле и в Синодальном переводится словом «басни».

Упор на человеческое авторство идет рука об руку с допущением возможности ошибок в Писании. Если говорил не Бог, а Моисей или Павел, то они, мол, привносили свое субъективное человеческое представление. Поэтому возможны неточности и «влияние тогдашней культуры». И уже каждую птицу по роду ее (т.е. каждый отдельный вид) создал не Творец, а эволюция, и жены не должны повиноваться мужьям, потому что это всего лишь культурное представление Павла. «Но это не главное!», –  успокаивают нас сторонники либерального толкования. «Главное – что текст говорит о Боге, о спасении и других важных духовных истинах». Остается спросить: кто же определяет эту границу между главным и неважным? Не на себя ли берут эту смелость приверженцы демифологизации? И что тогда остается от «главных» истин, если и Творение не совсем так происходило, и Адам – не реальная историческая личность? Тогда уже не «одним человеком грех вошел в мир, и грехом – смерть» (Рим. 5:12)? Тогда, конечно, смерть вошла в мир гораздо раньше грехопадения, потому что «в начале была эволюция» – бесконечная череда смертей и рождений. И если можно так вольно толковать творение и грехопадение, то может и искупление не надо понимать «так буквально»?

Leave a Comment