Адаптация к культуре — контекстуализация

Необходимость диалога с православием также следует из библейского принципа контекстуализации, то есть адаптации к конкретному культурному контексту. Давайте поговорим об этом важном принципе. Хотя мы не найдем в Писании слова «контекстуализация», однако сам принцип и примеры его применения в Библии очевидны.

Пример Христа

Прежде всего, Сам Господь Иисус явил нам величайший пример контекстуализации. Одной из целей Его прихода в этот мир было явление Бога людям (см.: Ин. 1:18). Но Бог во всей полноте Своего величия и славы недоступен для человеческого восприятия, тем более после грехопадения человека, возведшего преграду порока между ним и Богом. Поэтому, чтобы явить людям Бога, Бог Сын стал одним из нас, то есть снизошел до уровня нашего восприятия, полностью отождествился с теми, кому Он нес Благую Весть. Иисус общался с людьми на человеческом уровне, говорил на нашем, человеческом языке.

Это и есть самый великий пример контекстуализации: Бог стал человеком. Этот аспект воплощения Бога во Христе — образец для подражания всем благовестникам и миссионерам. Мы должны максимально отождествить- ся со своей аудиторией, то есть «стать одним из них».

Господь Иисус не только стал подобен всем людям, но и разговаривал с каждым человеком индивидуально, на его языке. Благовествуя отдельным людям, Он учитывал интересы, культуру, образование, верования, убеждения и заблуждения каждого Своего собеседника. С самарянкой Он завел разговор о воде и её мужьях (см.: Ин. 4). Фарисею Никодиму напомнил про ветхозаветное обетование о возрождении Израиля (см.: Иез. 37:1-14 и Ин. 3:3-10). Богатому юноше указал на чрезмерную его привязанность к богатству (см.: Мк. 10:21-22). В разговоре с законником Христос опирался на закон (см.: Лк. 10:25-26), а в беседе с саддукеями, которые признавали авторитет только Пятикнижия, ссылался именно на него (см.: Мк. 12:26-27).

Если мы хотим сделать весть о Боге понятной для людей, то должны говорить с ними на их языке не только в лингвистическом смысле, но и в смысле приспособления к их культуре, к их менталитету. Для этого нужно знать, во что они верят, каких придерживаются религиозных и культурных ценностей, каковы особенности их мышления. А чтобы понять верования и менталитет человека, необходимо вести с ним диалог, устанавливать и развивать общение с ним. Поэтому благовестники особенно должны внять призыву Иакова быть «скорыми на слышание и медленными на слова» (1:19). Сначала нужно не говорить, а задавать вопросы и по-настоящему слушать! Вопросы при этом следует задавать настоящие, с искренним желанием понять собеседника, а не для того только, чтобы загнать его в заранее подготовленную колею «презентации Евангелия». Ни в коем случае нельзя просто вываливать шаблонную «презентацию» на всех одинаково. Только узнав о представлениях собеседника, следует начинать излагать Евангелие, отталкиваясь от того, что ему уже известно, пользуясь его представлениями, знакомыми ему примерами, опираясь на элементы его религии и философии, которые могут иметь связь с христианской вестью и вообще с истиной. Как часто благовестники пытаются дать ответ, не выслушав вопроса (см.: Притч. 18:13)! Попытка навязать свой ответ человеку, даже не зная его вопросов, является признаком неразумия и почти наверняка обречена на неудачу.

Интересный пример культурной адаптации изложения Евангелия описан в фильме «Дитя мира» о служении Дона Ричардсона среди людоедов Новой Гвинеи. Миссионер нашел в их культуре традицию примирения, по которой вождь одного племени передавал своего ребенка другому в качестве залога мира. Сравнение этого ребенка со Христом помогло язычникам понять жертву Божьего Сына.

Принцип апостола Павла

Наиболее явно принцип контекстуализации был выражен апостолом Павлом в применении к его собственному служению:

«Ибо, будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобрести: для иудеев я был как иудей, чтобы приобрести иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона — как чуждый закона, — не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, — чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых. Но все это делаю для Евангелия, чтобы быть соучастником его». 1 Коринфянам 9:19-23

Апостол пишет о том, как он приспосабливал свое служение к культуре и мышлению разных категорий людей. Он подстраивал под них свое поведение и формы служения и проповеди, не меняя при этом самого их содержания. Давайте рассмотрим библейские примеры того, как это делал апостол Павел.

В Книге Деяния (16:1-3) описан случай контекстуализации его миссии среди евреев. Его новый ученик Тимофей был сыном грека и еврейки. Он не был обрезан, то есть не присоединился к иудаизму через совершение специального обряда. Если бы апостол просто взял его с собой, Тимофей не смог бы помогать ему в служении евреям. Иудеи вообще не захотели бы общаться с «необрезанным» язычником. Поэтому Павел предлагает Тимофею принять обрезание только ради того, чтобы стать культурно приемлемым в еврейской среде. Мотив апостола — «ради иудеев» — особенно важен, поскольку из Послания к галатам мы знаем, как строго Павел выступал против обрезания, когда оно навязывалось, как одно из необходимых условий спасения.

В следующей главе (Деяния 17) уже говорится о служении Павла язычникам. Апостол попадает в Афины — центр греческой культуры, религии и философии. Осмотрев местные достопримечательности, Павел вовсе не умиляется «богатым культурным наследием», как любят говорить сегодня. Напротив — он возмутился духом, видя языческую тьму идолопоклонства (стих 16). Но когда поз- же ему представилась возможность выступить перед местными любителями новых учений, как начинает апостол свою проповедь? Может быть, он гневно обличает их духовную тьму? Может, он сразу указывает на заблуждение и погибель язычников и предлагает им весть об истинном Боге? Апостол начинает свою речь весьма неожиданно:

«Афиняне! По всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано “Неведомому Богу”. Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам». Деяния 17:22-23

Первым делом апостол хвалит этих язычников! Да, да, он находит и отмечает в них нечто положительное — сам факт того, что они очень религиозны! По крайней мере, не атеисты — и то уже хорошо! Вместо того что- бы с порога обличать их языческие заблуждения (и тем самым, возможно, оттолкнуть их), Павел сначала делает им комплимент.

Дальше еще интереснее. Апостол умудрился найти среди их «святынь» жертвенник «неведомому Богу». (Для этого он не поленился «пройти и осмотреть» их, то есть исследовать.) И вместо того, чтобы противопоставлять своего истинного Бога их ложной религии, Павел говорит: позвольте мне рассказать вам о Боге, Которого вы уже чтите, только по-настоящему не знаете Его! Апостол нашел точку соприкосновения, некую зацепку в религии своих слушателей, чтобы сделать Благую Весть более понятной, доступной, не такой чужой.

С одной стороны, Евангелие, конечно, всегда будет «скандалом», камнем преткновения для неверующих, вызывая у них противление (см.: 1 Кор. 1:23). Но, с другой стороны, благовестник не должен полагать перед аудиторией ненужные препятствия, которых можно было бы из- бежать. Так поступает апостол Павел. Он создает мостик между религией своих слушателей и Евангелием, чтобы сделать его понятнее, доступнее. Апостол старается не от- толкнуть слушателей, но, напротив, ищет и находит точки соприкосновения. Он строит изложение Благой Вести на основе того, во что слушатели уже верят.

Павел знает языческую культуру, продолжает её исследовать, может оперировать её фактами, ссылаться на верования язычников, цитировать их поэтов.

Многообразие библейских примеров благовестия — Христа в Евангелиях или апостолов в Книге Деяния — показывает, что не должно использовать один шаблон для всех. И Иисус, и Его ученики всегда приспосабливают изложение Евангелия к слушателям, в том числе публичное, но особенно — когда это благовестие на личном уровне, один на один. Тогда оно приобретает форму диалога, в котором благовестник еще тщательнее выясняет, какие истинные убеждения уже присутствуют в мировоззрении слушателя, и в дальнейшем ходе беседы опирается на них.

Посмотрите, как сильно отличается благовестие иуде- ям от благовестия язычникам с самого начала. С евреями Павел говорит на их языке (см.: Деян. 17:1-3). Он опирается на Писания, потому что для них это — непререкаемый авторитет. Апостол не уделяет внимания общим истинам о едином Боге, потому что евреи и так свято верят в Него. Они уже в течение нескольких столетий ждут Христа, то есть Мессию. Им не хватает самого последнего и главного шага — принятия истины о том, что Иисус из Назарета и есть Тот самый Мессия. Именно это сразу открывает и доказывает им Павел.

Совсем другую форму благовестия мы видим в языческой Листре (см.: Деян. 14:15-17). В своей первой проповеди там апостол Павел даже не упоминает об Иисусе. Почему? Потому что, проповедуя в среде язычников, апостолу приходится спуститься на несколько ступенек и начать с самых азов веры. Им нужно усвоить самое начало мудрости — обрести страх перед единым истинным Богом-Творцом, — прежде чем они смогут понять и оценить жертву Христа.

Благовестие в православной культуре

В примерах Иисуса Христа и апостолов заключены важные принципы для нас. При благовестии мы часто сталкиваемся с ответом — отговоркой: «Не трогайте меня, потому что я — славный». Когда я был молодым и горячим евангелистом, то часто спорил, пытаясь доказать, что протестантская вера — истинная, а православие — это искажение. Такие споры редко приносят пользу. Теперь я поумнел. Я начинаю играть на поле моего собеседника. Услышав ответ «я — православный», радостно говорю: «Очень интерес- но! А какой храм вы посещаете? (Я знаю многие киевские храмы и многих священников.) А как часто вы бываете в храме? Когда вы последний раз были на литургии, принимали причастие? А вы верите в спасительную жертву Иисуса Христа? Вы читаете Священное Писание? Ведь все это практикуют настоящие православные!» Зачастую оказывается, что наш собеседник весьма далек от настоящего православия.

Если человек только прикрывается мнимым православием, его не следует противопоставлять протестантизму. Наоборот, его православную заявку нужно использовать, поскольку он уже предоставил повод говорить с ним как с христианином. Часто обнаруживается, что его «православие» — одно только название. На самом деле проблема в том, что грешник не хочет идти к свету (см.: Ин. 3:20) и для этого использует различные отговорки. Эти оправдания неверия Писание называет «твердынями», то есть крепостями (см.: 2 Кор. 10:4). В нашей культуре очень многие безбожники успокаивают себя тем, будто они православные, обманывая тем самым себя и других. И когда таким людям пытаешься говорить о Боге, они не хотят идти к свету, а прикрываются тем, что, мол, они уже православные. В таком случае первая задача благовестника — ниспровергнуть его ложную крепость, сначала показав ему, что никакой он не православный. Здесь мы должны действовать не как протестанты, а как христиане вообще и даже «как православные». Мы должны знать православие, найти в нем евангельскую истину, выраженную в лучших проявлениях православия, и указывать людям на Христа, говоря с ними как бы «православным языком». Ведь истина о Христе присутствует в православии, только часто бывает спрятана под наслоениями церковных, культурных, исторических и даже чисто фольклорных традиций. Но она там есть! Мы должны найти этот «жертвенник не- ведомому Богу» и указывать на него, сначала пользуясь православным языком, ссылаясь на православные авторитеты и т.д. Нашим соотечественникам нужно указывать на то, что истинное православие непременно включает в себя веру в Иисуса Христа, покаяние пред Богом, посещение церкви, чтение Священного Писания и соблюдение Божьих заповедей. Так мы разрушим их ложное упование на свое мнимое «православие» (по сути — всего-навсего культурную принадлежность), а затем предложим истинную надежду на Христа в истинном православии.

Для этого мы, протестанты, должны принять в сердце своем твердое решение: не ставить своей целью приведение человека именно в свою конфессию. Спасает ведь не конфессия, не доктрина, а только смиренное упование на Христа. Понятно, что мы остаемся протестантами, по- тому что считаем свою традицию ближе к библейскому идеалу. Но на первом этапе разговора с номинальным «православным» этот вопрос нужно отложить.

Когда я вот так благовествую, обычно оказывается, что я более православный, чем мои якобы «православные» собеседники.

Из приведенных ранее примеров благовестия Христа и апостолов мы видим, что проповедь Евангелия должна быть индивидуально направленной и начинать её нужно с того уровня, на котором находится слушатель. Например: атеисту или язычнику — о Боге Творце, иудею — о страдающем и спасающем Иисусе — Мессии. Мы должны сначала поскрести внешнюю оболочку нашего «православного» слушателя и обнаружить, что находится под этой вывеской. Вот почему необходимы вопросы, слушание, диалог.

Мы еще вернемся к вопросу благовестия в третьей главе, когда будем обсуждать содержание Евангелия. Сосредоточение проповеди на Царстве Божьем и на Царе Иисусе Христе — это еще один важный шаг адаптации благовестия в православной культуре.

Есть и другая сторона культурного приспособления нашего служения. Дело в том, что евангельское христианство несет на себе явную печать западной культуры. И это неудивительно, ибо протестантизм зародился и развивался в основном в Западной Европе, в Америке и оттуда пришел к нам. Когда православные упрекают нас в том, что протестантизм — «американская вера», в этом есть доля истины. Конечно, мы стремимся основывать свое христианство на Священном Писании — то есть на Слове Самого Бога, поэтому, по существу, Сам Господь Иисус передал нам Свою истину через апостолов. Но влияние человеческого фактора выражается в том, что культура, менталитет носителей определенной формы христианства тоже сказываются на том, как они воспринимают и выражают свое христианское исповедание.

Особенности западной культуры (в частности, северо- американской) действительно повлияли на евангельское христианство. Поэтому мы должны постоянно проверять свои убеждения и практику в свете Писания, чтобы замечать, какие элементы нашего христианства основаны не на Библии, а являются результатом влияния той или иной культуры, в частности — западной.

Некоторые из культурных особенностей могут вообще противоречить христианству, например — чрезмерный индивидуализм, гуманизм и т.д. (об этом мы поговорим в последней главе). А некоторые могут быть нейтральны- ми формами, внешними выражениями, принятыми в западном христианстве. В нашей православной стране эти западные формы могут оказаться неуместными, потому что будут создавать дополнительные культурные барьеры для людей славянского мышления.

Такие культурные барьеры наблюдаются в разных сферах христианской жизни — от богословия до внешне- го вида. Протестанты в православной стране должны анализировать: почему они придерживаются того или иного верования, стиля и образа поклонения, оборотов речи. Является ли наш стиль благовестия и стратегия служения прямым библейским повелением или заимствованием из западной культуры?

Почему мы благовествуем с помощью «Четырех духовных законов» или «Взрыва евангелизации»? Эти методы являются продуктом американского богословия и подхода к благовестию эпохи «ревайвализма». Они ча- сто неуместны по причине разницы культур, да и весьма не совершенны в том, каким образом они представляют Евангелие в нашей культуре (см. главу 3).

Мы, протестанты, должны обратить внимание на то, какие песни поем, в каких терминах выражаем свое богословие, как одеваемся и разговариваем. Если наши фор- мы выражения христианской веры кажутся окружающим «американскими», то мы обязаны задуматься, как сделать их более культурно приемлемыми. Например, когда кто- то приходит на общее богослужение в шортах или часто повторяет в молитве слово-паразит «просто» (от английского just), это не способствует ни нашему благоговению, ни привлечению неверующих в нашей культуре.

Можно и нужно свидетельствовать о Христе без «затягивания в свою церковь», но проповедуя о главных истинах Евангелия, общих для всех христиан. Нашей целью должно быть приведение человека ко Христу и при этом доверие к Богу в том, каким путем Он будет вести его. Мы, конечно, можем приглашать новообращенного в свою общину, и это — вполне естественно. Но нашей истинной целью должно быть знакомство человека со Христом и Его Евангелием. Чтобы благовествовать на «православном языке», мы должны быть знакомы с учением и практикой настоящего православия в его лучшем виде, ибо лишь тогда мы сможем на него ссылаться и опираться в нашем свидетельстве.

В следующих главах мы подробнее поговорим о некоторых ключевых верованиях православия и протестантизма: с чем, на наш взгляд, можно согласиться, что помочь исправить, а в чем и прислушаться к критике в свой адрес.

Leave a Comment